Сегодня посылку с чаем из Китая везут пару недель. В XIX веке путь чая из гор Фуцзяни до ярмарки в Нижнем Новгороде занимал многие месяцы, и до двухсот дней из них приходилось только на дорогу через Сибирь. Верблюды, быки, сани, бычьи шкуры и один маленький городок на границе, который когда-то был одним из богатейших в империи.

В 1616 году казаки Василий Тюменец и Иван Петров отправились с посольством к Алтын-хану, монгольскому правителю, чьи земли лежали на единственном доступном пути в Китай. Хан принял их радушно и устроил пир: утки, тетерева, зайцы, баранина, говядина — десять перемен блюд. А пить подали коровье молоко, сваренное с маслом, «и в нём неведомые какие-то листья». Это первое известное свидетельство о том, как русские пробовали чай.

Через двадцать с небольшим лет, в 1638 году, Алтын-хан отправил царю ответные дары, в том числе двести пакетов чая, по полтора килограмма каждый. Посол Василий Старков возражал: при дворе чай никому не известен, лучше бы соболей. Но чай всё-таки поехал в Москву.

Первые официальные миссии в Китай тоже были с приключениями. Посол Фёдор Байков в 1654 году отказался и кланяться до земли, и пить поднесённый чай с молоком и маслом по-маньчжурски — шёл Великий пост. Миссия провалилась. Следующее посольство получило в подарок от императора десять пудов чая и тут же продало его в Пекине, купив на вырученные деньги драгоценности. Но к 1674 году чай в Москве уже продавали. Шведский посланник Кильбургер записал, что русские пьют его, чтобы не опьянеть на пиру или чтобы протрезветь после.

В 1727 году Кяхтинский договор установил главное место русско-китайской торговли — Кяхту, небольшой пограничный пост к югу от Байкала. Инструкция предписывала построить квадратный рынок со стороной 200 метров, башнями по углам и 32 лавками внутри. Меньше чем через год китайские купцы сложились и построили напротив свой торговый городок — Маймайчэн, по-русски Маймачин, «торговый город». Два рынка разделял только деревянный забор.

Со стороны Китая торговлю держали купцы-шаньсийцы, которых ещё древние летописцы описывали как людей, умеющих торговать лучше, чем пахать. Каждую весну они отправлялись в горы Уи в Фуцзяни закупать чай. Чай везли на север, в Калган (Чжанцзякоу) к северо-западу от Пекина, и оттуда начинался переход через монгольскую степь — около 2400 километров до Кяхты.

Летом чай везли караваны из сотен бычьих повозок, каждая поднимала около 180 кг. На ночь повозки ставили овалом, быков отпускали пастись, а против разбойников спускали сторожевых собак. Зимой, когда травы не было, чай везли на верблюдах, по 125–130 кг на каждом, со скоростью три-пять километров в час. В караване могло быть от двадцати до тысячи с лишним верблюдов.

В Кяхте караваны ждали с биноклями. Китайский автор XIX века писал, что русские подсчитывали количество повозок и животных за четыре-пять дней до прихода каравана, с расстояния в 60–120 километров, и заранее оценивали объём товара.

Масштаб рос стремительно. В 1750 году через Кяхту прошло около 7000 пудов кирпичного и 6000 пудов листового чая. В 1810-м — 75 000 пудов, почти в шесть раз больше. В 1829 году в Кяхту пришли 9670 верблюдов и 2705 повозок с чаем.

Купленный в Маймачине чай переносили через границу, ящики перепаковывали и зашивали в бычьи шкуры — цыбики. Людей, которые этим занимались, называли цыбиковщиками, и отсюда пошла фамилия. Цыбиковы живут в Кяхте до сих пор. А само слово «цыбик» ещё долго означало в России ящик или место чая.

Дальше начиналась самая долгая часть пути. Летом — по суше и воде до Иркутска, по суше до Томска, баржами до Тюмени, через Урал до Перми, а оттуда по Каме и Волге до Нижнего Новгорода. Зимой весь путь, около 6000 километров, проделывали на санях и подводах. Дорога занимала от ста до двухсот дней. По пути чай четыре раза проверяли на качество: в Иркутске, Томске, Тюмени и Перми.

Главная ярмарка Российской империи в Нижнем Новгороде, где переходила из рук в руки чуть ли не половина товаров страны, официально открывалась в конце июля торжественным вскрытием первого цыбика чая, пришедшего из Кяхты.

К началу XIX века Кяхта стала одним из самых богатых городов империи. Официально торговля шла только в виде обмена: меха, сукно, кожи на чай, шёлк, фарфор и китайский ревень. Русским запрещалось платить за чай серебром. На деле серебро шло в ход под видом подсвечников и других «безделушек».

Чайные купцы-миллионеры построили в Кяхте два собора, Троицкий и Воскресенский, которые по роскоши соперничали с петербургскими. Одним из кяхтинских чайных купцов был Василий Кандинский — отец будущего художника Василия Кандинского.

Соборы стоят до сих пор — обветшалые напоминания о времени, когда чай был главной причиной, по которой два великих государства разговаривали друг с другом.

К слову: «караванный чай» до сих пор встречается в названиях купажей. А значительную часть настоящего караванного чая закупали в горах Уи — тех самых, о которых мы рассказываем в статье про утёсный чай.